Архив автора: admin

Ожерелье из более чем трех тысяч озер-бусинок украшают Челябинскую область. Большие и маленькие, голубые и синие, в изумрудно-зеленой оправе и без нее. Первое место по праву принадлежит озеру Тургояк, расположенному в окрестностях города Миасс. Это единственный не только в области, но и на Урале водоем с чистейшей водой. По химическому составу воду озера можно сравнить только с Байкалом.

Далее →

В Челябинской области зарождаются и набирают силу многочисленные реки, несущие свои воды для пополнения боле крупных рек: Белая — Кама (в них впадают горные реки области Уфа, Аи, Юрюзань, Сим,), Исеть -Тобол (в них впадают равнинные реки Миасс, Синара, Теча, Уй, Аят, Синташты) и река Урал, несущая свои воды в Каспийское море. Всего на территории протекает 3602 реки общей протяженностью 17926 километров (в России самая динная река Лена 4400 километров). Подавляющее большинство рек имеет длину менее 1 0 километров и только у семнадцати рек длина превышает 100 километров. Однако даже самые длинные реки Миасс, Уй, Урал не достигают 400 км.

Далее →

Что такое Челябинск в сравнении с Магаданом и Сочи? Самый теплый город области Карталы со среднегодовой температурой воздуха 1,7 градуса тепла. За ним следует Троицк. В Челябинске среднегодовая температура 1,5 градуса (Сочи — 14,1, Магадан — минус 4,7 градуса). Самый теплый и сухой год столетия — 1975. Тогда за лето выпало всего 100 мм осадков.

Далее →

По-видимому, не все знают, что среди нас, уральцев, примерно половина могут называть себя сибиряками. Это по месту жительства. Если же принять во внимание наши ежедневные передвижения в пределах города, то каждый может причислить себя как к уральцам, так и к сибирякам. А с Урала в Сибирь мы ходим постоянно по нескольку раз в день, сами того не замечая.

Далее →

Неподалеку от истока река теряет сама себя в обширном болоте. Она как бы останавливается, покоренная пространством. Конечно, какое-то течение сохраняется и в этой осочьей и камышовой заводи, но вряд ли оно чем-то проявляет себя внешне. Тут, может быть, останавливается не только течение воды, но и течение времени. Потом, зайдя в узкое русло, Миасс вновь обретет исконное стремление течь к какому-то неведомому краю, но здесь — только покой и отреченность…

Нигде больше такое не повторится с самим Миассом, зато его приток Зюзелка в былые времена терялся в болотах ниже деревни Селяева. И до сих пор этот изгиб реки на картах рисуют пунктиром, хотя Зюзелке давно уже вырыт канал, а болото высушено так же, увы, бестолково, как и везде.

Люди всегда боязливо избегали неверную топь. «Никчемность» болот коробит нас и поныне. Тихие болота мы норовим разбудить, призвать к кругообороту, переиначить их предназначение, непонятое нами. Проще говоря, лезем, куда нас не просят.

Косачево — у самой границы с Башкирией. Выше деревни некогда «властвовало» обширное болото, в котором терялось зарастающее озеро Каскарды и само русло Миасса. Потом болото высушили. Совхоз «Черновской» косил тут сено, пока росла трава. Теперь он здесь добывает торф. (С вертолета мы видели торфяные секи и бульдозеры, сгребающие в кучи чернокоричневую органику). Слой торфа достигает пяти метров.

Далее →

Дом Владимира Васильевича Калугина велик, на два хозяина, стар, в свое время явно казенный, не жилой. Доски, которыми он обшит, посерели, жестяная черепица, которой он покрыт, почернела. Дом стоит высоко, на склоне горы, как бы на втором этаже улицы, носящей имя Мечникова. На этом доме висит мемориальная доска: «Мечников Евграф Ильич открыл 9 июля 1797 года впервые на Южном Урале рудное золото на речке Ташкутарганке вблизи нынешнего поселка Ленинского».

Далее →

Вы понимаете камни? Признаюсь: мне не дано. Догадываюсь только, что минералы — это целый мир. На Урале немало знатоков камня, что естественно. Жаль, что у меня не хватило ни веку, ни души, чтобы постигнуть самоцветы.

Река Миасс течет среди драгоценных камней. Рядом — знаменитые копи Ильмен с их кристаллами и друзами. А с другой стороны — Таганай, целая гора таганаита. (Огромная чаша из таганаита хранится в Эрмитаже).

На всем своем пути река «открывает» минералы.

Впрочем, что касается самоцветов, то все это — в былом. И нам ничего более не остается, как потешить себя свидетельствами предков.

Далее →

Красиво звучит: золотая долина. Когда-то была золотой. Теперь в ней золота нет. И никакая она не золотая, а вспаханная. Глубоко и отвально. С вертолета хорошо видно, как драга пахала ее, то вдоль русла, то поперек, оставляя рваные копати и щебеночные веера «хвостов». Река блуждает, потерявшись в своей же долине.

То, что когда-то было поймой, на которой по весне река слой за слоем отстаивала плодородный ил, чтобы на нем поднимались шелковистые травы, и донный песочек, отмытый теченьем, и родники, журчащие в осоке, и птичьи гнезда, спрятанные в камышах, и рачьи норы под кустами тальника — все искромсано, вздыблено, порушено…

Далее →

У Новоандреевки в Миасс впадает Тыелга. Тыелга впадает слева, а справа, то есть с востока, деревню заслоняют горы, все та же Ильменская гряда. Сразу за горами — озера, одно к другому: Караматкуль, Сырыткуль, Теренкуль. Еще к востоку, совсем уже рядом, —  берег Аргазей.

Миасс тут рябой от ряски. Ее несет течение. Бледнозеленой каймой она лепится к берегам. В заводях ряска скапливается, сплошь покрывая водную гладь.

Ряска на реке — это нормально. Если ее — именно в норме. Река кормит ряску, а ряска чистит реку. Но ее обилие настораживает. Значит, в воде избыток корма, той же органики, биогенов?

Далее →