Опытная база танкостроения ЧТЗ в первые послевоенные годы

За время войны Челябинский тракторный завод (ЧТЗ), наряду с Уралвагонзаводом и Уралмашем, стал ведущим предприятием оборонной промышленности, на котором трудились во имя победы лучшие специалисты СССР по танкам и дизелям. Объединивший в своих рядах коллективы крупных машиностроительных заводов Ленинграда и Харькова, ЧТЗ с октября 1941 г. становится единственным проектировщиком и изготовителем тяжелых танков. Во время войны в Челябинске были созданы и запущены в серийное производство тяжелые танки КВ, КВ-2, КВ-1С, КВ-8, КВ-8С, КВ-85, ИСУ-152, ИС-2, подготовлена линия и организован серийный выпуск средних танков Т-34 [1].

По окончанию борьбы с фашизмом в СССР происходит смена стратегии экономического развития. Чтобы преодолеть разруху, созданный во время войны, мощный оборонно-промышленный комплекс должен был подвергнут конверсии, переориентирован на выпуск мирной техники для восстановления экономики. Закономерно, что область создания и производства танков и танковых моторов перестала быть востребованной в прежних масштабах. Это положило начало многоуровневой перестройки отрасли, коснувшейся всех ее сфер: структурной, управленческой, финансовой, кадровой, и др.

Наркомат танковой промышленности, созданный в сентябре 1941 г., по окончанию войны упразднялся. Во вновь образованном наркомате (позже министерстве) транспортного машиностроения (МТрМ), проблемами танкостроения был занят один главк, функционировавший наряду со вновь созданными главками паровозо и вагоностроения.

Существенные изменения коснулись танковых предприятий, в том числе Челябинского тракторного завода. Правительство намечало восстановить довоенный профиль ЧТЗ, значительно увеличив мощность выпуска тракторов, но при этом оставить его ведущим производителем тяжелых танков и танковых дизелей. Планировалось продолжить дальнейшие научные разработки в области бронетехники и лишь незначительно снизить выпуск военной продукции.

Однако в реальности все оказалось драматичнее и сложней. В данной статье мы обратимся к анализу состояния опытного танкового производства ЧКЗ в первые послевоенные годы.

Наличие промышленных мощностей, которые позволяют в материале осуществить и проверить самые смелые технические замыслы – есть необходимое условие полноценного существования любого конструкторского бюро. Без опытной базы невозможно совершенствовать узлы и агрегаты, создавать изделия нового поколения, как гражданского, так и военного назначения.

В 1930е гг. опытной базой Челябинского тракторного завода служил опытный завод, который состоял из модельного, кузнечного, механического цехов, и литейного цеха, производящего стальное и чугунное литье. В 1941 г. в его состав вошел эвакуированный из Харькова станкостроительный завод. Новое предприятие получило название – завод № 100, с которым ЧТЗ наиболее тесно взаимодействовал во время войны. В военное время завод № 100 расширился: были построены корпус «Павильон» (где расположились КБ и музей танков и моторов), корпус механического цеха № 2, пристройка к механическому корпусу № 1 (для размещения испытательных стендов и отдельных агрегатов танка), ремонтно-строительный цех. Завод № 100 был оснащен комплексом станочного оборудования и мог самостоятельно производить станки и агрегаты. На «сотом» заводе в военное время под руководством его директора и главного конструктора Ж. Я. Котина, осуществлялись новые конструкторские разработки.

Опытное производство существовало и на ЧТЗ. Свои небольшие участки для оперативного решения отдельных производственных задач имели крупные цеха, отдел главного конструктора. Для КБ-2 и СКБ-75, которые занимались модернизацией узлов, агрегатов и дизелей серийных «объектов», опытный участок был мал и не удовлетворял техническим требованиям.

В январе 1946 г. руководство СКБ-75 ставит вопрос о создании мощного опытно-экспериментального цеха на территории пристройки цеха

№ 900, включающей в себя механический цех, способный обрабатывать основные детали и узлы новых моторов и агрегатов; а также мощной опытно-исследовательской базы. Для эффективной работы опытно-исследовательских и экспериментальных подразделений предлагалось сформировать при начальнике производства ЧТЗ специальный планово-производственный аппарат, отвечающий за своевременное исполнение всех приказов по созданию опытных образцов моторов и узлов к ним [2]. Несмотря на то, что все проекты моторостроителей оформлялись приказами по заводу и Наркомату, изготовление в металле конструкторских разработок велось очень слабыми темпами. Встает вопрос: «Почему?»

В мае 1945 г. проходит реорганизация опытного производства ЧТЗ, и положение с опытным конструкторским производством значительно ухудшилось. Вместо создания мощного опытного цеха, о котором давно мечтали конструкторы, произошла передача существующего при цехе
№ 900 опытного подразделения в ведение начальника опытного производства всего завода Швелидзе [3].

Все это привело к тому, что за 1945 г. и первое полугодие 1946 г. СКБ-75 не предъявили к государственным испытаниям ни одного мотора, в то время как в 1944 г. – три [4].

Опытный цех танковых дизелей был перестроен к июлю 1946 г. для испытания тракторных моторов. А отсутствие своих газо- и электросварочных средств не давало возможности быстро переоборудовать испытательные стенды для танкового двигателя, что делало нереальным проводить какие-либо серьезные работы по испытанию опытных танковых конструкций [5]. Закономерно, что в 1945 г. стендовые испытания из 14-ти моторов ДМ-45 выдержало 7, а в первом полугодии 1946 г. – ни одного. В аппарате начальника дизельмоторного производства даже не существовало ответственного лица по контролю исполнения карт опыта серийного производства, что тормозило работу по улучшению качества серийных ДМ – 45 [6]. Занимавшее в военный период ведущее положение в моторостроении СССР, СКБ-75 вынужденно сдавало свои позиции. Кадры уходили, в коллективе царил застой.

В рамках реэвакуации в начале 1946 г. из завода № 100 была выделена крупная структура, состоявшая, в основном, из ленинградцев и переведена в Ленинград. При реэвакуации Ж. Я. Котин вывез с предприятия 576 квалифицированных работников и 95 наименований преимущественно новых станков, оставив в большинстве своем парк изношенных и устаревших машин и механизмов. Он также забрал важнейшие испытательные стенды, например, стенд для испытания системы охлаждения мотора, стенд для испытания бортредукторов, лабораторию для испытания материалов, горюче-смазочную лабораторию и др. В результате вывоза большого количества оборудования завод № 100 лишился ремонтно-механического и инструментального цехов. В довершение всего, корпус механического цеха № 1 был законсервирован из-за угрожающего состояния перекрытия. После отъезда ленинградцев «сотый» завод не мог и практически перестал заниматься опытными работами. Существуя несколько месяцев в самостоятельном режиме, он выпускал только стальное и чугунное литье, поковки и запчасти для колесного трактора, изготовляемые в разоренном механическом цехе. Музей танков, оставшись в Челябинске, находился в запущенном состоянии. Часть музейных машин использовалась на хозяйственных работах, а присланный из Москвы американский трактор «Катерпиллер», был пущен в эксплуатацию без ремонта и надлежащего технадзора.

С августа 1946 г. завод № 100, по распоряжению МТрМ, перешел в ведение ЧТЗ в качестве опытной базы и стал называться отделом № 4. Первым директором его был назначен А. И. Гурвич.

Сразу встал вопрос о том, как должен рассматриваться завод № 100: в качестве опытной базы всего ЧТЗ, или он должен поступить в ведение отдела главного конструктора (ОГК), обслуживать только его нужды? Мнения разделились. М. Ф. Балжи, который в 1946 г. еще возглавлял тракторное КБ, считал, что завод № 100 должен быть административно подчинен главному инженеру ЧТЗ, подобно другим службам завода, (главного технолога, главного механика и др. ). По мнению работников танкового и дизельного КБ, филиал должен стать научно-исследовательским центром завода, полностью подчиненным главному конструктору, а по масштабам он должен стать аналогом научно-исследовательского центра компании «Форд», под который было отведено 500 акров земли, общей стоимостью в 50 млн долларов.

После отъезда Ж. Я. Котина, курировать опытную базу стал главный конструктор ЧТЗ Н. Л. Духов. Он активно занялся оснащением завода № 100 оборудованием, добился его реконструкции, настоял на том, чтобы набор рабочих был поручен непосредственно администрации филиала, что давало возможность осуществлять набор кадров по профессиональным качествам. Отдел главного конструктора перевел в помещения филиала бюро испытаний, бюро нового проектирования по тракторам, газогенераторное бюро. ОГК по моторостроению разместило в помещении филиала группу испытаний и группу нового проектирования моторов. Перевод состоялся с сохранением всех служб в штатах отделов.

Челябинский тракторный завод, став хозяином опытного производства, за короткий срок после отъезда ленинградцев восстановил и пустил в эксплуатацию корпус «Павильон». Там разместился цех сборки танков, хотя из-за отсутствия в нем грузоподъемных кранов, цеховые мощности не могли использоваться эффективно. В механическом корпусе № 1 капитально отремонтировали перекрытие, но в связи с отсутствием оборудования цех, площадью в 200 кв. м, пустовал. В результате целенаправленных усилий администрации ЧТЗ в 1947 г. филиал располагал не только литейным цехом, кузницей, которые остались без изменений, но и механическим цехом, с парком станков в 110 единиц, также были восстановлены два стенда для испытания моторов и химическая лаборатория текущего анализа металла [7].

Опытными работами завод № 100 вновь стал заниматься с августа 1946., т. е. с момента его перехода под юрисдикцию ЧТЗ. Опытные работы первоначально сводились, в основном, к испытанию отдельных узлов танков и моторов, которые получали с основного производства. Несмотря на то, что к концу 1946 г возможности «сотого» завода значительно расширились, за год, с августа 1946 по август 1947 г. осуществили опытных работ всего лишь на 2 млн руб., при общем выпуске продукции на 13 млн рублей.

Причина невыполнения опытных работ заключалась в том, что Минтрансмаш размещал на опытной базе заказы для других предприятий и производств, помимо тех плановых заданий, которые спускались ЧТЗ. Так, в начале декабря 1946 г. министром МТрМ В. А. Малышевым был издан приказ об изготовлении опытным заводом № 100 для завода № 200 узлов углепогрузочной машины ППР-46, что приостановило полностью производство всех опытных работ ОГК, связанных с механообработкой. По расчетам Москвы, часть плановой прибыли «сотый» завод должен был дать, делая заказы «на сторону». Например, только для первого квартала 1947 г. доля плановой прибыли от заказов с других предприятий составила 5,5 млн руб.

Подобная ситуация была губительна для конструкторов-дизелистов. В СКБ-75 существовал график работ по темам. Исполнителями графика в части конструкторских работ являлся СКБ-75, а в опытной части завод № 100. Срыв графика последним приводил к срыву плана работы КБ со всеми вытекающими последствиями. Главный инженер ЧТЗ, на которого возлагался контроль за выполнением заводом № 100 своих обязательств, что-либо изменить был бессилен, как и директор опытного завода Гурвич. Вынужденный выполнять указания Минтрансмаша, он письменно отказывался от возложенных обязанностей по выполнению конструкторских заказов ОГК ЧТЗ [8]. Администрация опытной базы требовала пересмотра объемов и сроков заказов ЧТЗ, и, в первую очередь, ОГК. При этом, занимаясь только испытанием моторов, опытная база не изготавливала сложные детали к ним, отсылая многие заказы ОГК по танкам и тракторам обратно на головное предприятие. Дирекция «сотого» завода обвиняла администрацию ЧТЗ в нежелании заниматься своими конструкторскими заказами, выдвигая в качестве одной из причин своего отказа отсутствие нужного оборудования. В такой ситуации администрация СКБ-75 должна была ежедневно «пробивать» вопрос об изготовлении опытных узлов и выяснять отношения с Н. Л. Духовым, который, возглавив опытный завод, по заданию Малышева приступил к работам по тематике атомного проекта.

В результате этой тяжбы между предприятиями, СКБ-75 полтора г. не могло закончить двигатель ДМ-45 и в течение полуг. – мотор В-12. Согласно документам, из тысячного коллектива работников «сотого» завода заказами ОГК занималось менее 300 специалистов: на сборке танков было занято 79 человек, на сборке моторов – 15, в механических цехах – 81, в литейных – 70, кузнице – 34, эксплутационном отделе – 35 [9]. Причинами такого положения дел, по мнению рядовых работников обоих предприятий базы, являлись неопределенность положения филиала относительно ЧТЗ и ОГК, отсутствие совместного плана с КБ, обилие посторонних заказов, слабая техническая оснащенность.

Администрация ОГК ЧТЗ прикладывала большие усилия, чтобы не допустить поступления на завод №100 заказов, посторонних для танковой и дизельной тематики, добивалась снятия существующих, но безуспешно. В итоге, по мнению конструкторов, в 1947 г. положение с опытной базой было еще хуже, чем до войны.

В итоге, за 1945–1947 гг. Опытный завод кроме трактора С-64 ничего не сделал. Руководство СКБ-75 – Трашутин, Вихман, Поляков не добились перед дирекцией ЧКЗ решения о четких взаимоотношениях и разграничении функций и его филиала – завода № 100. А с ноября 1947 г. завод № 100 перешел в непосредственное подчинение министерству [10]. Во многом этому способствовали и усилия Н. Л. Духова.

Коллеги не сразу, но приходят к пониманию, что Н. Л. Духов, сложив с себя полномочия главного конструктора ЧТЗ, теперь в Министерстве будет отстаивать интересы нового производства и вверенного ему завода № 100, а интересы ОГК ЧТЗ в столице должен отстаивать новый главный конструктор ЧКЗ М. Ф. Балжи. В течение всего 1948 г. на партийных и производственных собраниях конструкторских коллективов постоянно звучат сетования о том, что научно-исследовательской базы и опытного цеха на Челябинском Кировском заводе нет, что серийные цеха загружены основной производственной программой, и не в состоянии выполнить в металле задания, по новой тематике.

Только к началу 1949 г., когда в Челябинске начались работы по новому танку Т-10, положение с опытной базой стало более стабильным. Опытная база, в составе завода № 100 и всех имевшихся лабораторий, вновь была возвращена в подчинение Челябинского тракторного завода. Теперь она стала числиться при отделе главного конструктора ЧТЗ. Новым директором Опытной базы стал Мамин. Однако сложностей и проблем оставалось великое множество вплоть до середины 1950-х гг.

Таким образом, в первые послевоенные годы развитие опытного танко- и дизелестроения вошло в противоречие с потребностями времени. Совместить форсированное осуществление работ по атомному проекту с полноценным ведением работ по танковой тематике и возобновлением тракторного производства на основе ослабленной производственной базы было невозможно. История сделала свой выбор.

  1. Объединенный государственный архив Челябинской области (ОГАЧО). Ф. 124. Оп. 1. Д. 611. Л. 29.
  2. ОГАЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 702. Л. 29–30.
  3. ОГАЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 610. Л. 128.
  4. ОГАЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 702. Л. 45.
  5. Там же. … Л. 140.
  6. Там же. … Л. 142–143.
  7. ОГАЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 794. Л. 50,57–59.
  8. ОГАЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 793. Л. 21.
  9. ОГАЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 794. Л. 53.
  10. ОГАЧО. Ф. 124. Оп. 1. Д. 879. Л. 7.

Источник: Южный Урал в годы Великой Отечественной войны: материалы межвузовской научной конференции, посвященной 65-летию Вели­кой победы / сост. В. С. Толстиков; Челябинская государственная академия культуры и искусств. - Челябинск, 2010. - 267 с. ISBN 978-5-94839-247-9

Автор: Л. В. Шубарина, кандидат исторических наук, доцент Южно-Уральского государственного университета

Прокомментировать

Рубрика Южный Урал в годы Великой Отечественной войны

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.