Четыре года изнурительной каторги, или…

Не знаю, кто и когда придумал, что ЧГИК - это Четыре Года Изну­рительной Каторги. Возможно, этому человеку было действительно трудно учиться, но не исключаю, что он обладал чувством юмора и поэтому ре­шил, что именно так нужно расшифровывать аббревиатуру нашей альма-матер. Как это было на самом деле, история умалчивает. По крайней мере, мне это неизвестно. Лично я склоняюсь ко второй версии, потому что мне, честно сказать, не хватило четырех лет учебы и общения с интересными людьми. Их могло бы быть и больше, этих студенческих лет.

Воспоминания о студенчестве у меня самые теплые. Правда, многие подробности память услужливо стерла: всё-таки прошло уже тридцать с половиной лет с тех пор, как мы перестали дважды в день проделывать путь с Цвиллинга, 64, корпус 2 до Орджоникидзе, 36а и обратно.

Так сложилось, что после школы я два года работала. Не в библиоте­ке. Студенческие годы пришлись на 1983-1987 гг. Еще до поступления я много слышала о ЧГИК, конкретно - о кафедре детской литературы. Сна­чала здесь училась Надежда Сапогова, потом ее младшая сестра и моя школьная приятельница Ольга, выпускница нашей кафедры 1984 г. Приез­жая домой, Ольга рассказывала о студенческой жизни и педагогах. Уже то­гда, заочно, я полюбила Давида Александровича Гольдштейна, который впоследствии стал моим главным наставником: все курсовые и дипломная работа были выполнены мной под его руководством.

Начало

Итак, вступительные экзамены сданы успешно. Ура! Я - первокурс­ница. Начинается интересное и незабываемое время - время студенчества.

А начиналось оно с трудовых будней. Бескрайние картофельные поля известного всем студентам ЧГИК тех лет села Курманово Кунашакского района уже ждали нас. С нетерпением. Десант из 500 студентов - представи­телей ТР, МОК, КМ... и БФ - высадился на станции «Муслюмово». Автобу­сов не хватало, чтобы увезти сразу всех. Мы терпеливо ждали своей очереди. Наверное, как самые счастливые, мы уехали к месту назначения последними. Все «пятизвездочные», и не только, места в местном клубе к тому времени, естественно, были заняты. И нас, хоть мы и не театралы, «поселили» на са­мом что ни на есть видном месте - сцене. Наша «сценическая» жизнь длилась больше месяца. Ну чем не съемочная экспедиция? Одним словом, романтика. Матрасы, на которых мы спали, лежали прямо на полу. Надо сказать, что осень выдалась на редкость дождливая, так что грязи хватало. Она высыхала, отваливалась кусками от наших лежаков, но человек, как видно, привыкает ко всему. Привыкли и мы: к ложкам в голенище (не лаптем же щи хлебать в поле), к вечно сырым сапогам, к отсутствию бани. Последнее, кстати сказать, было самым проблемным для нас, девчонок. Лишь два раза!!! совхозное ру­ководство устроило нам банный день. Это было настоящее счастье!

Когда мы начинали «скисать» на поле, помню, как нам поднимали боевой дух. Выстраивали в линию вдоль поля, и мы шли фронтом, собирая картошку, которая, признаюсь, уже начинала сниться по ночам. А дожди всё шли и шли, начал пролетать снег. Когда мы возвращались по вечерам с поля к месту дислокации, местное население с любопытством наблюдало за нашим понурым шествием. Казалось, что уборка урожая их совсем не касается, что это наша миссия, своего рода посвящение в студенты. Самое обидное, что контейнеры с собранной нами картошкой день за днем про­должали стоять под дождем и снегом, как памятники человеческой нера­дивости по отношению к собранному урожаю и безразличия к людям, ко­торые этот урожай собирали.

Несмотря ни на что, скучать нам было некогда и незачем. Было весе­ло и интересно узнавать друг друга - ведь в походных условиях это дела­ется лучше всего. Удивительно, но нас, домашних девчонок, не брала ни антисанитария, ни холод, ни ледяная вода в уличных умывалках. После рабочего дня в столовой мы с жадностью набрасывались на еду и искренне не могли понять, почему девочки, которым выпало работать поварятами, не едят такое вкусное азу, а жарят себе картошку или варят манную кашу. И хорошо, что тогда мы не догадывались, почему.

Учеба

Учиться было интересно. В группе нас было 27 человек. Одни девочки. Из парней на весь бибфак ДЛ в нашу бытность был, по-моему, один Вова Швед - личность неординарная и колоритная. Он учился курсом старше.

Но нас очень даже устраивал наш женский коллектив. Девчонки приехали из разных уголков Курганской, Челябинской, Тюменской облас­тей, Башкирии и Ханты-Мансийска. Институтское посвящение в студенты мне почему-то не очень запомнилось. Гораздо лучше помнится посвяще­ние в «ДЛ-овцы». Мероприятие проходило в библиотеке, которая распола­галась в переходе между корпусами общежития. Благодаря тому, что еже­годно на курс набиралась только одна группа ДЛ, нам всем: и новеньким, и «стареньким», и кураторам, и руководителям кафедры - хватило места. Мы пели уже почти народную «Как здорово, что все мы здесь сегодня со­брались» совсем еще молодого Олега Митяева, а потом 4-й курс торжест­венно вручил нам свои «хвосты», которые затем все годы кочевали из ком­наты в комнату своеобразным талисманом и напоминанием о том, «что та­кое плохо, и как с ним бороться».

Наш первый куратор Надежда Александровна Пивнюк так и не успе­ла с нами близко познакомиться. Вскоре она уехала в Киев и передала нас еще одной выпускнице кафедры ДЛ Галине Николаевне Брюхановой. По­истине, мир тесен. В свое время Галина Николаевна закончила мою род­ную школу, а моя мама была у нее пионервожатой.

Никогда не забуду лекции, коллоквиумы, семинары наших замеча­тельных педагогов. Татьяна Константиновна Мутовкина была для меня воплощением греческой богини. Статная, красивая - непревзойденный знаток античной литературы. Ирина Михайловна Удлер - удивительно тон­кий человек, который знает всё про «зарубежку». Ну а как забыть ее списки литературы, без которых нечего было делать на экзамене!? И, упаси Бог, сов­рать, что ты это всё прочитала. Уж лучше сказать правду. И она простит и поймет, если количество прочитанного преобладает над непрочитанным. А воплощение русской литературы XIX в. - Надежда Михайловна Михай­ловская! Это (в самом хорошем смысле) персонаж из какой-то пьесы русско­го классика: прическа, макияж, яркая помада, шляпки. И возраст, в котором она сохраняла светлую память и глубокие знания. На экзамен к ней можно было попасть только с лекциями. Помню, как общие тетради с моими лек­циями не раз меняли обложки за время экзаменов. Девочки, простите, что на­поминаю, но я рада, что они кому-то когда-то помогли. Интересно, замечала Надежда Михайловна этот подлог или свято верила в нашу «непорочность»? Вера Акимовна Ермакова. Как же нас трясло перед ее коллоквиумами! Но, помимо требовательности, Вера Акимовна запомнилась своей человечностью и порядочностью. Исаак Григорьевич Моргенштерн - легенда, великий библиограф, у которого и нам довелось учиться. Книговед Елена Ильи­нична Коган - чуть прихрамывающая, невысокого роста, с огненно ­рыжими волосами, которая всегда с интересом наблюдала за нами из-под своих очков и порой давала советы, что называется, «не в бровь, а в глаз». Людмила Степановна Перчик баловала нас своим чудесным пением на предмете «Устное народное творчество». Кстати, у меня до сих пор хра­нится общая тетрадь с красивой обложкой, в которой собраны частушки, сказки, потешки., с которыми мы должны были прийти к ней на зачет. Людмила Михайловна Мельникова, Владимир Самойлович Цукерман, Ве­ра Ивановна Малинина. Простите меня, дорогие преподаватели, что упо­минаю не всех. Благодарю всех, кто учил нас учиться.

Самыми-самыми для нас, конечно, были преподаватели и сотрудники нашей кафедры. Как домой к маме, мы приходили к Любови Антоновне Чу-кариной и Татьяне Александровне Пятышевой. Всегда мягкие, добрые, не повышающие голоса - удивительные и свои. Александра Кузьминична Лан-кина, Виолетта Яковлевна Аскарова. Нина Фёдоровна Новичкова, Давид Александрович Гольдштейн, прошедший Великую Отечественную войну. Уверена, что все ДЛ-овцы без исключения любили пару Новичкова - Гольд-штейн. Они могли пригласить студентов в свой дом, говорить с нами на рав­ных, показать редкие книги, напоить чаем. Мне кажется, я и сейчас слышу голос Давида Александровича. Самыми, наверное, пронзительными были встречи с ним 9 Мая. Каждый год. С утра мы ехали на Центральный рынок за гвоздиками, а после обеда в общежитии был чай, пироги и его рассказы. В этот день Гольдштейн всегда курил, чего не делал в другие дни. Видимо, это как-то успокаивало его и помогало преодолевать боль потерь и утрат, которая никогда не уходила из сердца ветерана, даже спустя столько лет после войны.

Повторюсь, но мне действительно повезло - я писала все курсовые и диплом у Давида Александровича. Тема диплома - «Детская библиотека в помощь школьным урокам изобразительного искусства». В то время в школах внедрялась оригинальная программа эстетического воспитания школьников, разработанная Б. М. Неменским, и Гольдштейн предложил мне подвести под нее библиографическую основу. Работая над дипломом, я объездила, кажется, все библиотеки Челябинска, начиная с «публички» и заканчивая библиотекой института повышения квалификации. Просмотре­ла все возможные каталоги и картотеки, выискивая имена художников-иллюстраторов, и научилась практически с первого взгляда определять ил­люстрации Татьяны Мавриной и Владимира Конашевича, Владимира Су­теева и Юрия Васнецова, Виктора Чижикова и Ивана Билибина, Евгения Чарушина и Владимира Диодорова. Защита прошла успешно. Правда, библиографы-асы указали нам на какие-то недочеты, но Давид Александ­рович принял эти замечания на себя, с улыбкой сказав: «Да-а, надо было посоветоваться с Ниной Фёдоровной».

Более того, как выяснилось уже после окончания института, Давид Александрович сделал мне подарок. Он отправил этот дипломный проект на конкурс в Москву. И теперь в моем портфолио есть диплом за успехи, достигнутые во Всероссийском конкурсе на лучшую научную работу сту­дентов 1987-1988 учебного года. Спасибо, дорогой учитель

Общежитие

Честно говоря, мне даже немножко жаль тех ребят, которым выпало родиться и жить в большом городе. Институтов полно - выбирай не хочу. И не надо уезжать от мамы с папой, расставаться с домом, где всегда тебя ждет горячий ужин, и все готовы ходить на цыпочках и говорить шепотом, когда любимое чадо готовится к экзаменам. Но это же так неинтересно. Общежитие - это отдельная значимая страница в жизни студента. Это са­мостоятельность, ответственность за свои поступки и поведение, это уме­ние толково распорядиться финансами, которые у тебя есть, чтобы дожить до следующей стипендии, при этом суметь сходить в кино, на танцы и съесть мороженое в «Шоколаднице» на проспекте Ленина.

Так что воспоминания об общежитии у меня тоже самые светлые. Жили мы дружно и весело. Со 2-го курса наша группа занимала полностью блок на 8 этаже: с 90 по 95-ю квартиры. На кухне никто не ссорился, из холодильника никто ни у кого ничего не тащил. У плиты, правда, иногда выстраивалась очередь, но это говорило лишь о том, что мы готовили. Время, правда, было непростое: в быт советских людей вошли талоны на сахар, колбасу, масло.

Но студентов это не пугало. Картошку привозили из дома, варили супчики, жарили котлетки и даже пекли тортики. Ходили на дискотеки в другие вузы или приглашали гостей к себе. Танцевали «под итальянцев» и Джо Дассена, Александра Барыкина и Сергея Минаева, обожали «Модерн токинг» и «Статус кво», группы «Ласковый май» и «Альфа», «ДДТ» и «Круг». По воскресеньям с утра занимали места на диванчиках в холле, чтобы посмотреть «Утреннюю почту» с Юрием Николаевым и тогда впер­вые спевшим «Мельницу» другим Николаевым - Игорем.

Самое прекрасное время для меня - сессия. Правда. Подготовку к эк­заменам мы разбавляли по ночам игрой в «Монополию». Всё писалось-рисовалось вручную, но как же всё было азартно и весело. И вообще у нас была замечательная группа. И очень правильная. Однажды мы даже оби­делись на декана Раису Павловну Золотарёву. Была какая-то проверка в общежитии, и проверяющие нашли в батарее окурки, за что нас призвали к ответу. Мы так искренне возмущались, что нам поверили. Тем более, что это было чистой правдой - наши не курили.

Была у нас интересная придумка - развлекательный закрытый клуб только для своих с «говорящим» названием «Чайбарнаш», с переодева­ниями, анекдотами, шутками и, конечно, чаем. Не помню, с какой перио­дичностью мы проводили в комнате для занятий это мини-шоу, но это бы­ло не разовое мероприятие.

А дежурство в общежитии! Типа, законный выходной, когда не надо было утром бежать на 1-ю пару. Правда, нужно было вымыть плиты и ра­ковины в двух кухнях, 2 коридора, холл. А потом по графику дежурить 2 часа на вахте на 1-м этаже. Так как мы жили на 8 этаже, то и время де­журства у нас было самое крутое и горячее - с 18 до 20 часов. На время нашего дежурства выпадало самое большое количество посетителей, а про сотовые телефоны мы тогда даже не слышали. Так что бегали по этажам, вызывали девочек, к которым пришли гости. Зарядка была что надо, осо­бенно когда не работал лифт.

«Заряжались» мы и на стадионе «Локомотив» - старались бегать по утрам или играли в бадминтон с курсантами танкового училища, казармы которого отделял от нашего общежития лишь вышеназванный стадион. А еще прямо из окна своей комнаты мы могли наблюдать, как на стадионе проходят футбольные матчи и другие соревнования.

Когда заканчивалась летняя сессия, перед каникулами мы наводили порядок в комнате, мыли и белили, чтобы осенью нас ждал порядок в на­шем временном, но таком родном жилище.

А жизнь продолжается

Летом 1987 г. мы получили дипломы и разъехались кто куда. Во взрослую жизнь. Кто-то за время учебы вышел замуж, у кого-то даже поя­вились дети. Света Вальтер, например, приехала сдавать «госы», когда ее маленькому сыну не было еще месяца. Героиня!

Прошли годы, но воспоминания о студенческих годах живут в нас. Раз в пять лет мы стараемся встречаться. Иногда эти встречи многочис­ленны. Иногда нас мало. Но мы общаемся в интернете. Спасибо соцсетям. Созваниваемся. Кто-то за это время в корне поменял профессию, а многие остались верны библиотеке и занимают сейчас руководящие должности и ведут активную творческую жизнь, неся культуру в массы.

Жизнь сложилась так, что я работала в библиотеке не так уж и мно­го. Сразу после института вышла замуж. Родились сыновья, которым я от­давала всё свое время.

Последние 20 лет я работаю руководителем школьного музея. Зани­маюсь краеведением. Большое внимание мы с ребятами уделяем исследо­вательской деятельности. Участвуем в различных конкурсах, включая оч­ные Всероссийские. Изменила я своей специальности? И да, и нет. Я рабо­таю с детьми. Мы очень тесно сотрудничаем с библиотеками. А все иссле­довательские работы в той или иной степени связаны с библиографией. Видимо, это уже в крови.

Еще раз хочу от всей души поблагодарить всех наших педагогов и родной институт. И на прощание хочу сказать: «ЧГИК - это четыре года счастья. Спасибо тебе. Расти и процветай!»

Источник: Музейный вестник / Челяб. гос. ин-т культуры; сост. Н. В. Овчин­никова. - Челябинск: ЧГИК, 2018. - Вып. 25. -188 с., [16] с. ил. ISBN 978-5-94839-644-6

Автор: Дронченко Наталья Евгеньевна - руководитель музея МКОУ «Но-воисетская СОШ» (Свердловская обл.), выпускница библиотечного фа­культета ЧГИК 1987 г.

Прокомментировать

Рубрика Культура и искусство

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.