Сатайи-Обау. К вопросу о датировке позднесредневековых «горских» построек

Среди средневековых памятников горного Кавказа хорошо известен особый круг сооруже­ний, характеризующийся строительными приемами, архаическими по отношению к «классиче­ской» архитектуре. Сюда входят как жилые и оборонительные постройки, так культовые и погре­бальные. Весьма специфический элемент, характерный для сооружений указанного типа и прида­ющий им довольно экзотичный вид - это ступенчатое «ложносводчатое» перекрытие. До сих пор по подобным памятникам отсутствует качественный обобщающий труд. В настоящее время сбор материалов по этой теме затрудняется рядом сложностей, во многом связанных с тем, что ареал распространения указанных построек захватывает ныне политически нестабильную территорию конфликтующих государств. Имеющиеся на данный момент работы, посвященные «горским» па­мятникам, обычно ограничены этнической принадлежностью населения, хотя в средневековье та­ковая не играла столь существенной роли. Надо отметить и неодинаковый уровень изученности ареала. Так, например, до сих пор почти «глухой», но, как кажется, перспективной зоной представ­ляется территория современной Балкарии, которая, судя по ряду публикаций, была столь же богата архитектурными памятниками (в том числе и христианскими), как и более восточные области[1]. Важно отметить, что там прослежены довольно ранние аналогии со Сванетией.

Сложность еще и в том, что, в отличие от «классических» памятников (многие из которых точно атрибутируются благодаря большому числу датированных параллелей в зодчестве Грузии, Армении, Малой Азии и т.п.), среди «горских» построек подобных «реперов» практически нет. Исключение составляют единичные сооружения, время строительства которых определяется бла­годаря «нетиповым» деталям - фрескам, декоративным деталям и т.п. Прежде всего, это знамени­тая «Нузальская часовня», относящаяся к XIV в. - но этот памятник во многом выходит из общего ряда и, как кажется, не имеет близких аналогов в непосредственном окружении. К сравнительно узкому периоду (поздний - XVI-XVII вв.) можно отнести святилище Делите около селения Карт в Ингушетии. Большинство же подобных построек датировано абстрактно «поздним средневеко­вьем», причем иногда в работах разных исследователей время возведения для одного и того же памятника «плавает» в пределах нескольких столетий.

Недавно в ходе исследований, проводимых Северо-Кавказской археологической экспеди­цией Государственного Исторического музея, была уточнена атрибуция и датировка еще одной постройки этой группы, позволяющая сделать ряд более широких заключений. Это сооружение, известное под названием Сатайи-Обау, находится в Дигорском ущелье (западная часть Осетии), на территории «города мертвых» между селами Лезгор и Донифарс. Данные об этом памятнике содер­жатся в работах Г.Кокиева, В.Тменова, В.Басилова и В.Кобычева, М.Мужухоева и В.Кузнецова[2]. Кроме того, ряд выводов и наблюдений, сделанных еще до завершения его обследования, был опубликован мною в материалах XXV Крупновских чтений.

«Сатайи Обау» - это маленькая зальная церковь, перекрытая ложным сводом. Внутри про­стенком с высокой аркой стрельчатой формы с горизонтальной «полочкой» постройка разделена на «наос» и алтарь. В западной стене имеется входной проем, похожий на лазы в склепы, но зна­чительно крупнее их (около 1 м высотой). Алтарная часть освещается небольшим окном. Интерес­но, что над входом со стороны интерьера был вставлен сосуд-голосник, от которого сохранился четкий отпечаток. Снаружи на боковых наклонных фасадах храм имеет по три горизонтальные полочки, роднящие его с прочими «горскими» храмами и погребальными сооружениям. Но по общей форме завершения Сатайи-Обау несколько отличается от последних - кровля храма была горизонтальной и, возможно, покрытой плоскими плитами. Памятник завершался коньком, на вос­точном конце которого выбит четырехконечный крест.

Функциональная принадлежность этой постройки была под вопросом до тех пор, пока под земляным полом наоса не были открыты три погребения в каменных ящиках - два мужских и одно женское, причем сходство найденных в них предметов указывает на близость их по времени. По­гребения совершены головами на запад - то есть «по-христиански», но при этом некоторые детали обряда (например, наличие в ящиках угля) говорят об активном проникновении в него местных (не сугубо дигорских, а вообще характерных для Северного Кавказа) обычаев. От одежды женщины сохранились, среди прочего, фрагменты ткани с орнаментом, имеющим абсолютную аналогию в Белореченских курганах. В одном из мужских погребений (видимо, самом позднем) найдены фрагменты орнаментированного сосуда из бесцветного стекла, имеющего практически прямой аналог в тех же Белореченских курганах и очень близкий - в дигорском селении Махческ, недале­ко отсюда. Считается, что эти сосуды происходят из Мурано (около Венеции), хотя есть гипоте­за М. Г. Крамаровского, что их изготовляли в итальянских колониях в Северном Причерноморье[3]. Форма пуговиц из открытых нами погребений также имеет ближайшие параллели в Белоречье и в так называемых «кабардинских» курганах. Таким образом, точно определяется культурное окружение, в котором эти захоронения совершались. Указанные аналогии датируются вкупе XIV-XVI вв., но венецианские сосуды такого типа в настоящее время относят к концу XV - раннему XVI вв. Поскольку итальянские колонии в Причерноморье прекратили свое существование в 1475 г., есть все основания считать время совершения погребений близким к этой дате. В принципе, нельзя уверенно судить о дате постройки храма по находящимся в нем могилам, но в данном слу­чае, по всей видимости, мы имеем дело с церковью, специально построенной в качестве семейной усыпальницы, причем, возможно, когда одно из захоронений уже существовало. Таким образом, достаточно уверенно можно отнести храм к середине - второй половине XV в. Богатый (сравни­тельно) инвентарь погребений и сам храм - свидетельство того, что его владельцы принадлежали к местной социальной верхушке, имевшей средства на покупку «престижных» вещей и построй­ку усыпальницы. Часть этих вещей изготавливалась, видимо, в каких-то предкавказских центрах, возможно, в районе Белоречья, где в то время существовало крупное и богатое поселение. Ряд же предметов из указанных могил является импортом, попадавшим сюда через причерноморские генуэзские колонии. Существенно, что по легенде Сатайи-Обау является местом погребения родо­начальника ведущей лезгорской фамилии. Этой персоной можно считать одного из погребенных в храме, второе же мужское захоронение принадлежит, вероятно, его сыну.

С нашим памятником перекликаются многие постройки Осетии, Ингушетии, Балкарии и горной Грузии, но прямые аналогии ему существуют только в Дигорском ущелье - это Авд-дзуар в Галиате и храм в Фараската. Сходство у них в некоторых деталях настолько «интимное», что можно предполагать работу одной артели. Например, во всех трех сооружениях одинаковая, весь­ма своеобразная «алтарная преграда» перевязана со стенами только в районе свода (и, видимо, что прослежено у Сатайи-Обау - по фундаменту). Есть веские основания считать галиатский и фара-скатский храмы также усыпальницами. За основу формы всех трех дигорских храмов взята зальная церковь южнокавказского «извода» с невыраженной апсидой, но сами эти памятники, несомненно, были возведены местными строителями и принадлежат местной, сугубо локальной культурной традиции.

XV век - это время заметного ослабления «культуртрегерской» роли Грузии (и Византии) на Северном Кавказе, когда за неимением образованного духовенства происходит усиление «народ­ных» религиозных традиций, что часто именуется «религиозным синкретизмом» или просто «язы­чеством». В рамках традиционного для византийского мира строительства храма-усыпальницы, являвшегося, между прочим, частной собственностью, складывается местный северокавказский тип мавзолея, причем начало этого процесса прослеживается еще в XIV в. (погребальный храм в Нузале). И.Мизиев обращал внимание на то, что в Балкарии и Карачае надземные склепы (кото­рых там немного, и все они позднего времени) возникают как усыпальницы местных владетелей[4]. Вполне вероятно, что по всему горному Кавказу в генезисе надземных склепов погребальные хра­мы горской «аристократии» типа «Нузальской часовни» и Сатайи-Обау сыграли не последнюю роль.


[1] См. напр.: Иессен А. А. Археологические памятники Кабардино-Балкарии // Материалы и исследования по археологии СССР. № 3. М.-Л., 1941; Акритас П.Г. Археологическое исследование Чегемского ущелья в 1959 году // Сборник статей по истории Кабардино-Балкарии. Вып. IX; Алексеева Е.П. Археологические раскопки в районе села Верхний Чегем в 1959 г. // Сборник статей по истории Кабардино-Балкарии. Вып. IX; Мизиев И.М. Средневековые башни и склепы Бал-карии и Карачая. Нальчик, 1970; Чеченов И.И. Древности Кабардино-Балкарии (материалы к археологической карте). Нальчик, 1969; Кузнецов В.А. Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе, 1977; Лавров Л.И. Альбом и макеты Д.А. Вырубова по этнографии и археологии Кабардино-Балкарии // Балкария. Страницы прошлого. Вып. II. Нальчик, 2005; Батчаев В.М. Балкария в XV- начале XIX вв. М., 2006. Там же см. ссылки и на другие работы

[2] Кокиев Г. Склеповые сооружения Горной Осетии. (Историко-этнологический очерк). Владикавказ, 1928, сс. 17-19, рис. 28; Тменов В.Х. Средневековые историко-архитектурные памятники Северной Осетии. Орджоникидзе. 1984, сс. 255, 316-317; Он же. Зодчество средневековой Осетии. Владикавказ, 1996, сс. 164-166, 414, рис. 61 (5-8); Кузнецов В.А. Зодчество феодальной Алании. Орджоникидзе, 1977, сс. 154-155; рис. 28 (2), 29 (4-5); Мужухоев М.Б. Средневековые культовые памятники Центрального Кавказа. Грозный, 1989, сс. 46-48; рис. 42; Кобычев В.П. Храмов древние стены... // СЭ. 1977, №. 4. С. 148-150; Басилов В.Н., Кобычев В.П. Николайи кувд (осетинское празднество в честь патрона селения) // Кавказский этнографический сборник. Вып. VI. М., 1976, сс. 147-148.

[3] Крамаровский М.Г. Кавказские находки итальянского стекла (к характеристике торгового пути «Венетто, Лигурия -Крым - Северный Кавказ» в XV в.) / Тезисы XV Крупновских чтений // Материалы по изучению историко-культурного наследия Северного Кавказа. Вып. VIII. Крупновские чтения. 1971-2006. М., 2008, с. 421.

[4]Мизиев И.М. Указ. соч., с. 76

Сатайи-Обау. К вопросу о датировке позднесредневековых «горских» построек

Сатайи-Обау. К вопросу о датировке позднесредневековых «горских» построек

 

Автор: Белецкий Д. Россия

Прокомментировать

Рубрика Археология, Этнология, Фольклористика

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.