«Жаль полотенце, что ты шлешь»

(Письмо М.А.Советникова жене. 1937 г.)

"Шуренька, радость моя, прими мою сердечную благодарность за письмо твое от 16 июля. Это впервые так остроумно законченное твоей нумерацией письмо я получил с опозданием. Пришли же твои милые строки как нельзя ко времени, очень ждал я эти дни весточки твоей желанной и много переживал. Разрыв между последним письмом, полученным 20 и этим, 27, на первый взгляд невелик, но как-то плохо это понятие задерживается в моем встревоженном больше обычного сердце. Извини, что так минорно, кисло пишу, но не хочется скрывать от родненькой, что все эти дни, отражающие два нескончаемо больших месяца с последней встречи с тобой, проходят необычайно грустно. Разум сердцем не владеет и я должен прощения просить, что наказа своей Шуреньки "держать себя в руках и не распускаться" - эти дни не выполнил. Теперь, с подходом подкрепления - письма твоего, вновь буду послушен и от наказа не отступлю. Очень рад, что вы все здоровы, для меня и всех нас так это важно. Обрадовала ты меня, Шуренька, словами, что была с Линой у врача перед купаньем и теперь тщательно выполняешь его указания. Очень хорошо делаешь, т. к. бесконтрольное пользование солнцем безнаказанно для здоровья не проходит. Особенно при твоем слабом больном сердечке.

Шуренька, о прописке я писал, в части Туапсе, т. к. П. В. Чистов заверил меня, что если ты остаться решишь у мамы дальше, то отсюда официально напишут и договорятся, чтобы тебя не беспокоили пропиской. Вот об этом я и писал с тем, чтобы в зависимости от твоего окончательного плана вовремя успели написать отсюда просьбу о тебе.

Ты же понимаешь родненькая, что у Ксаны, если там не удастся тебе устроиться на работу (а это будет нелегким), с проживанием твоим дело явится временным. Отсюда, как ты и пишешь мне, твое намерение пробыть у Ксаны месяц-полтора. Это для душевного твоего состояния будет хотя бы и небольшой, но встряской и отдыхом. Ты так любишь жизнь большого города, да и Лине поможет новизна впечатлений не чувствовать так остро горестный развал нашей семейной жизни теперь. С этой стороны поездка к Ксане очень уместна. Я очень много надежд возлагаю на нее для твоего морального отдыха, вернее, успокоения от давящих мыслей.

Беспокоит же меня, так же, как я писал, в прошлом письме -отправленном 22-го, неопределенность со школьной учебой Линочки. Девочке нужно расти с детьми в школе. Своими занятиями ты, сколько души в них ни вкладывай, школы все же не заменишь. Ведь это же наверное и твое мнение, Шуренька? Неясность этого для меня мучительна, ведь самого необходимого любимый ребенок лишен из-за моей вины. Никак все эти дни не придумаю, как же нам сочетать ваш отъезд от мамы с поступлением Лины в школу? Не лучше ли будет тебе одной на время поехать к Ксане, а Лине остаться у бабушки на те дни и посещать школу? Я знаю, что эта разлука дается вам обеим очень трудно. Но тогда остается добиться приема Лины в ленинградскую школу и учиться ей там, сколько бы вы там ни прожили. Перевод в школу туда, где нам удастся жить в дальнейшем вместе, всем да возможен. Если прийдется возвращаться вам к маме, тогда нужно будет тебе очень тщательно знать программу Лининых занятий и помогать ей в учебе. Оставлять Лину с учебой у Ксаны (может, лучше у Тони?) пусть и на короткое время трудно, даже если Ксана сама предложит. Что делать, Шура, не придумаю, как лучше, прямо потерялся от бессилья своего помочь тебе. Тяготеющее на мне проклятье так жестоко и безвинно терзает тебя, бьет по девочке. Это самое тяжелое из моего теперешнего состояния. А выхода не вижу, как страстно его ни ищу.

Мое положение без перемен и нового ничего. Предположительно мне говорили, но время и место, где буду иметь возможность работать, еще неизвестно. Это и лишает меня возможности точнее сказать тебе, милая, как сложится для нас зима. Чувствуется сердцем, что пока мы врозь как будто бы лучше жить вам у мамы, чтобы не иметь больших переездов и душевных и физических ломок для вас обеих. Конечно, и это нелегко дается тебе, но все остальные планы внутри этого плохого еще хуже мне кажутся. Как теперь твое окончательное мнение-решение, милая моя бездомная пташка? Буду его с нетерпением ждать.

Спасибо великое за наволочки и ожидаемую посылочку, благодарю тебя, милая Шура, за все, что в ней (и маму), и особенно за книги. Ты точно угадала все мои мысли и напряженное ожидание книги, так хороши об этом слова в твоем письме. Позволь расцеловать тебя горячо за заботы твои и поддержку (библиотека прекратила, видимо, здесь существование). Больше, Шура, ничего мне не шли, все у меня есть. Я тебе писал, у меня белья излишек, так что жаль полотенце, что ты шлешь. Я соображаю, как бы при предстоящей пересылке меня в другое место часть белья, обе парусиновые рубашки (я их зря просил у тебя) вернуть тебе, а то надежд все сохранить

На этом письмо обрывается.

  1. Лина - внучка М. А. Советникова, была лежачей больной ( с ней не простился дедушка, когда его уводили из дома).
  2. Павел Васильевич Чистов - наиболее кровавый чекист на Урале. За дело М. А. Советникова получил орден Ленина и повышение по службе - начальника управления НКВД по Челябинской области.
  3. Ксана - родная сестра жены М. А. Советникова, проживала в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург).

Михаил Алексеевич Советников первый председатель Челябинского областного Совета депутатов трудящихся, был расстрелян через неделю - 3 августа 1 937 года согласно приговору Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР. Расстрелян как руководитель "созданной им группой, антисоветской террористической организацией правых, ведущей борьбу с ВКП(б) и Советской властью в целях реставрации капитализма в СССР методами террора, диверсии и вредительства". Расстрелян без всяких судебных разбирательств и кассационных жалоб. Когда его уводили, сказал на прощание своей жене: "Шура, правда всегда всплывет".

И справедливость пробилась через толщу 20 лет. Дело признано сфальсифицированным и определением Военной Коллегии Верховного Суда Союза ССР от 20 октября 1956 года приговор от 3.08.37 г. в отношении Советникова Михаила Алексеевича отменен. Дело о нем прекращено за отсутствием состава преступления и он реабилитирован полностью.

Но и это было еще не все. Ни в одной книге по истории уральских коммунистических организаций (Пермь, Екатеринбург, Челябинск) не упоминается фамилия М. А. Советникова. Стерта по чьему-то указанию. То ли за его честность и верность социалистической идее, то ли за его прошлое (до июня 1919 года Михаил Советников был членом партии эсеров), то ли за дружбу и связь с Н. И. Бухариным.

Прокомментировать

Рубрика Челябинск

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *