Морально-нравственные аспекты в русской традиционной хореографии

Традиционная народная хореография, воспринимаемая как духовный опыт народа, созданный поколениями, имеет в своей основе уникальную систему морально-нравственных норм. Их изучение позволит выделить характерные идеалы, ориентиры, установки, свойственные хореографической традиции.

Безусловно, народный танец, в нашем представлении обладает наиболее целостными практическими свойствами передачи системы морально-нравственных ориентиров, выраженных в «конкретной символике, знаковой системе (правилах культурного поведения, правилах этикета)» [2, с. 93]. Эта та сфера жизни народа, в которой духовный опыт аккумулируется не только в представлениях о красоте, художественной образности посредством пластических и пространственных форм, но и в нормах взаимоотношений, которые сообразуются с местом и временем происходящего действа, выстраиваются посредством танцевального этикета, корректируются моральными нормами, поддерживаются устойчивыми принципами коммуникации. Поведенческие нормы, регулирующие внешнее выражение поведения в бытовой хореографии между исполнителями (танцующими), между исполнителями и остальными присутствующими, поддерживаются традициями, обычаями, обрядами, нравами. Они формировались и функционировали под воздействием исключительно общественного мнения в границах праздничной культуры, передаваясь из поколения в поколение невербальными, а позже вербальными средствами.

Рассматривая русский танец в аспекте нравственности, можно выделить доминирующие, приоритетные требования нормативной регуляции действий, воспринимаемые как эталон поведения:

  • неиндивидуальное, коллективное начало, сложившееся в обрядовых формах;
  • выравнивающее соотношение творческих интересов исполнителя и коллективных форм танца в импровизационной русской пляске;
  • соответствие внутренней и внешней красоты, которое достигалось нормативным закреплением костюма, головного убора, особенностями пластики, манерой держаться, правилами поведения.

Таким образом, традиции танцевального творчества с одной стороны, отражают глубинные представление народа о правилах общежития, с другой, создают требования к поведению индивида.

Отмечая общие для русской хореографии позиции нравственных норм, нельзя не видеть их отличительное своеобразие. Последнее зависит от многих факторов. Рассмотрим это влияние подробнее.

Отражая систему взглядов конкретного исторического периода, морально-нравственные нормы соответствуют изменениями социально-экономи-
ческой жизни. Танец, являясь отражением социокультурной реальности, меняется сам, меняются и нравственные аспекты его существования. Сложившийся к xviii в. «песенно-игровой комплекс», активно транслируемый в получившей распространение праздничной культуре, характеризуется неразобщенностью, единством в согласованном и гармоничном действии внутри хороводного корпуса. В связи с этим а. А. Соколов-каминский говорит об «особой роли, принадлежащей хороводам в формировании всего комплекса морально-эстетических идеалов в жизни народа» [4, с. 215].

Морально-нравственная система взаимоотношений обрядово-празднич-
ных форм корректируются в дальнейшем активным влиянием складывающейся городской, слободской культурой. В пластическом выражении это приводит к дроблению и усложнению рисунков построения, «игровой дифференциации», сокращению количества участников, появлению «диалогических форм». Изменение норм танцевального этикета происходило в сторону большей эмоциональной содержательности и открытости, определенности в выражении своих чувств. В частности, а. Б. Афанасьева связывает распространение кадрили с этическими и эстетическими запросами того времени, отмечая вместе с затейливостью формы привлекательность «живого взаимодействия партнеров». «нравились разнообразные переходы, кружения со «своими» и «чужими» (стоящими напротив) парнями и девушками) [1, с. 178].

Подобная ситуация, вместе с тем отражает логику развития самого танца. Освобождение танца от архаических элементов, мешающих его развитию от массовых хороводных форм к выделению индивида, подробно прослеживает ю. М. Чурко [6]. Можно предположить, что формообразующее изменение танца влекло за собой выдвижение правил поведения и норм отношений, связанных с все более возрастающей роли личностного начала. Например, в определении близости, манеры поведения двух партнеров в танце. Безусловно, что новые правила основывались на уже укрепившихся традициях выстраивания отношений. В целом, основным их качеством было взаимное уважение, равноправие в выражении активного творческого начала, порой не лишенного элемента состязательности.

Влияние городской культуры было не всегда и не везде равномерным, что проявило свое влияние на создание уникальных локальных традиций. Сдержанность в восприятии модных танцевальных тенденций в районах удаленных от города, откладывает отпечаток на своеобразии стиля и манеры исполнения поздних форм танца, все-таки проникающих в сельские глубинки.

Вопросы танцевального стилистического разнообразия в различных регионах россии рассмотрены А. Б. Афанасьевой, И. И. Веретенниковым, А. А. Климовым, М. Я. Яницкой, А. В. Рудневой, С. В. Стародубцевой, и др.

Знание региональных танцевальных особенностей дает понимание о своеобразии в вырабатывании норм танцевального этикета. Допустим, сдержанность в манере на севере россии проявляется в спокойной строгости движений, величавой осанке, опущенном взгляде девушек. В брянской области распространено движение плечами, калужанки грациозно играют бедрами и т. Д. Это свидетельствует о взаимосвязи пластических форм и допустимых норм в танцевальной практике.

 значительное влияние на создание моральных норм в традиции танца оказали половозрастные обстоятельства. Они вполне сообразуются с понятием принятым в этнографии – «возрастной символизм». Наиболее подробному изучению подвергнуты молодёжные формы досуга. В контексте жизненного цикла – это наиболее активная возрастная категория, участвующая в развлечениях и гуляниях. Определяя возрастные рамки и особенности жизни, подчеркивается социальная значимость самостоятельности этого периода. При этом, развлечения самой молодежью признавались как глубоко традиционные, сохраняющие обрядово-поведенческие нормы. Подростки, взрослые и старики могли присутствовать в качестве зрителей.

С. В. Стародубцева рассматривает возрастной состав исполнителей в зависимости от календарной приуроченности и делит его на молодежную (и примыкающую к ней подростковую) и взрослую категорию. Автор определяет, что осенне-зимняя половина года принадлежала молодежи (но на святки участниками развлечений становились практически все члены общины, за исключением детей), в весенне-летний сезон, с троицы, участвовало все население вне зависимости от пола и возраста. «этические нормы поведения участников зимних и весенне-летних игрищ во многом противоположны. Если для зимнего функционирования данных песен свойственны «повышенная» кинетическая активность, то поведение участников весенне-летних хороводов отличается особыми манерами, неторопливыми движениями, этикетностью» [5, с. 26].

Требования к нормам поведения в соответствии с половозрастными различиями допустимо подвергнуть анализу с позиций танцевальных региональных особенностей и календарно-обрядового, семейного циклов. Но в целом, предписываемое женское, девичье поведение чаще было более сдержанным, хотя с возрастом и в соответствии с ситуацией оно могло меняться.
В литературе широко описаны обрядовые девичьи хороводы, женские пляски (с участием только замужних женщин детородного возраста), что свидетельствует о строгом регламентировании по составу исполнителей (персональный ряд) и связанный с ним «комплекс специфических признаков, свойственных именно женскому поведению» [3, с. 66].

Таким образом, система обычаев связанных с танцем, является отражением локальной культуры, проявлением характера и основных черт образа жизни общества. Специфическая ситуация для их проявления, в большей степени, соотносима с видовым разнообразием танца. Характер взаимоотношений при исполнении фольклорного танцевального текста меняется в соответствии с особым назначением, приуроченностью к обрядовому, календарному времени и пространству, акциональностью, составом участников и т. Д.

Рассмотрение морально-нравственных норм танцевальных традиций поможет более глубоко понять и освоить бытовой русский танец, выявить характер его взаимосвязей, функциональную содержательность, раскрывающуюся на фоне локальных особенностей.

  1. Афанасьева, а. Б. Крестьянская кадриль: народный танец. Проблемы изучения / сб. Научных трудов. – спб.: внии, 1991. С. 225 – 229.
  2. Дик, п. Ф. Культурология: учеб. Пособие для вузов / п. Ф. Дик, н. Ф. Дик. – ростов-н/д: феникс, 2006. – 384 с.
  3. Парадовская, г. П. Музыкально-хореографические формы в структуре обрядово-праздничного комплекса братчины (на материалах восточных районов вологодской области) / дисс. На соиск. Уч. Степени канд. Искусствоведения. – спб., 2002. – 185 с.
  4. Соколов-каминский, а. А. Краткий терменологический словарь [текст] народный танец. Проблемы изучения / сб. Научных трудов. – спб: внии, 1991. – 236 с.
  5. Стародубцева, с. В. Русско-хороводная традиция камско-вятского междуречья. Монография. Ижевск:уииял ур оран, 2001. – 421 с.
  6. Чурко, ю. М. Из вчера в завтра (традиции и новаторство в хореографическом фольклоре): народный танец. Проблемы изучения / сб. Научных трудов. – спб: внии, 1991. С. 130–136.

Источник: Пятые Лазаревские чтения: «Лики традиционной культуры»: материалы междунар. науч. конф. Челябинск, 25–26 февр. 2011 г.: в 2 ч. / Челяб. гос. акад. культуры и искусств; ред. проф. Н. Г. Апухтина. – Челя-бинск, 2011. – Ч. II. – 350 с.

Автор: Мартынова Н.Э., г. Челябинск

Прокомментировать

Рубрика Лазаревские чтения

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *